10:35 

DI. Глава 2. Чуть дыша

Lolly Devine
The one, who hides
Я разрываюсь на кусочки
Я еле дышу
А мое разбитое сердце
Продолжает биться.*



Гарри мчался по коридорам Хогвартса так, словно пытался убежать от самого себя. Он ворвался в первый попавшийся на пути туалет и кинулся к умывальнику ― его тут же вырвало. Когда судороги перестали сотрясать тело, он ополоснулся холодной водой. Взгляд застыл на бледном лице, отразившемся в мутном зеркале. Гарри все еще слышал эхо собственных слов. Они возвращались к нему безжалостно и неумолимо, раз за разом все больней нанося удары по его сознанию...

«...когда ты возьмешь меня...»

Гарри вцепился в раковину так сильно, что костяшки пальцев побелели.

«Возьми меня, Северус...»

Его отчаянный хриплый крик и звон стекла разорвали тишину одновременно ― когда он с размаху ударил по своему отражению. Зеркало разлетелось на множество жалящих осколков и осыпалось сверкающим дождем. Гарри порезал руку, но не замечал ни боли, ни крови. Обхватив себя руками, он сполз на каменный пол и, содрогаясь всем телом, в отчаянии разрыдался.

Это не может быть правдой! Не может! Это абсурд! Снейп наверняка что-то подлил в зелье Гермионы. Он хотел поиздеваться надо мной, унизить перед всеми. Он спланировал все с самого начала. Он же всегда меня ненавидел!

Гарри словно увидел лицо Снейпа. Удивленное, негодующее, оно выражало те же чувства, что испытывал сейчас Гарри. К счастью, он смог отогнать это наваждение.

Да я просто уверен, что он хотел меня унизить! И ведь получилось! Как же это подло. Каким человеком надо быть, чтобы пойти на такое? Да, он все же нашел способ… меня уничтожить.

Гарри сжался еще сильней, утыкаясь лицом в колени.

Я не хочу его видеть! Я не хочу его знать! Я никогда даже не взгляну на него!
Он не заслуживает моего внимания! Для меня Северуса Снейпа не существует!


Все это видели… Должно быть, они неплохо повеселились. Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, страстно мечтает о всеми ненавидимом сальноволосом профессоре. Да «Ежедневный Пророк» уцепится за такую новость, как Хвосторога за яйца! И зная Малфоя... Уж тот наверняка поделится пикантными подробностями с каждым слизеринцем, и со своим папочкой, и со всеми журналюгами.

Гарри вновь ощутил, как к горлу подкатывает тошнота.

Мерлин, как они все пялились на меня… Даже Рон и Гермиона. Как я теперь буду смотреть им в глаза? Как я им это объясню? Никто мне не поверит. Никто. Это конец. Конец всего. Мне конец.

Гарри уставился в одну точку невидящим, пустым взглядом. Он словно вяз в потоке воспоминаний, вновь проживая события, что привели его сюда. Минута, другая, и губы Гарри искривились в горькой ухмылке.

Я и Снейп? Омерзительней шутки не придумаешь! Ведь я его ненавижу! Всегда ненавидел! Да, он спас мне жизнь, но все равно он ― отвратительный, вредный, мерзкий ублюдок, другого такого еще поискать!

«Твои глаза ― самые прекрасные, волнующие, манящие...»


Гарри в отчаянии схватился за голову, затыкая уши, пытаясь избавиться от назойливого эха собственных слов. Но оно не желало оставлять его в покое. Каждый его отзвук приносил новую боль и новое страдание.

Нет, этого не было, не могло быть! Это только сон. Сейчас я проснусь, и все станет как прежде. Мне это только снится!

Разум, защищаясь от потрясения, отвергал случившееся. Но боль в израненной руке возвращала к реальности, как и катившиеся по щекам слезы, как и холод каменного пола, вытягивающий из него тепло. Все это было правдой ― невозможной, отвратительной, но настоящей.

Гарри спрятал лицо в ладонях, силясь отогнать воспоминания из ужасных образов и слов, желая укрыться в темном, тихом и безопасном углу своего сознания, там, где никто не сможет его унизить.

Он вздрогнул, услышав шум из-за двери.

Занятия закончились, и коридоры наполнились смехом и беззаботным гомоном студентов. Гарри вскочил, наскоро утирая слезы.

В страхе он уставился на дверь.

Нет, он никого не хочет видеть! Он спрячется там, где никто не станет его доставать!

Его взгляд заметался по помещению. Поскальзываясь на осколках зеркала, Гарри рванул к одной из кабинок и заперся изнутри аккурат в тот момент, когда дверь туалета тихонько скрипнула, впуская посетителя… или нескольких.

― Гарри, ты здесь? ― раздался голос Гермионы.

Гарри, подобрав ноги, сидел на крышке унитаза, не решаясь даже вздохнуть.

― Дружище, мы знаем, что ты здесь. Мы принесли твои вещи, ― голос Рона был тихим и взволнованным. ― Если хочешь, мы оставим их тут, заберешь позже... или как...

― Рон! ― шепотом одернула его Гермиона, и Гарри понял, что она остановилась как раз напротив кабинки, в которой он прятался. ― Послушай, Гарри. Насчет того, что случилось на уроке... ― она замялась, словно подбирала подходящие слова. ― Наверняка, все это одна большая ошибка. Думаю, я неправильно сварила зелье.

― Но раньше ты никогда не ош... Ой! ― Рон вскрикнул, будто ему наступили на ногу, и все стихло.

― Гарри, ― помедлив, прошептала Гермиона совсем близко от двери, словно прижималась к ней, ― выйди, прошу тебя. Мы знаем, что это не твоя вина, ты не понимал, что делаешь. Сейчас же пойдем к профессору Дамблдору и все ему расскажем.

Дверь резко распахнулась. Гермиона охнула и чуть не упала, потеряв равновесие; Рон едва успел подхватить ее.

― Вы. Не. Посмеете, ― процедил Гарри, выделяя каждое слово.

При взгляде на него Рон от удивления раскрыл рот, а Гермиона тихонько вскрикнула.

― Гарри, что с тобой... ― она не смогла договорить. Дрожащей рукой она указала на его лицо и ладонь.

Гарри взглянул на свое отражение в зеркале: на лице ― брызги и красные пятна; и рука вся в крови. Какое-то время он рассматривал окровавленную ладонь отстраненным взглядом, словно это и не его рука вовсе, затем повернулся к друзьям:

― Ничего страшного. Сейчас это не важно, ― на мгновение он задумался, принимая для себя решение. ― Вы должны пообещать мне, что никому из преподавателей не расскажете о том, что сегодня произошло.

― Но, Гарри... Дамблдор обязан обо всем узнать! Снейп не имел права так поступать. Это же незаконно!

Гермиона разозлилась по-настоящему ― это было видно и по ее позе, и по резким жестам. Рон отодвинулся от нее на безопасное расстояние.

― Ты должен пойти к профессору Дамблдору и все ему рассказать!

Гарри попытался представить себе этот разговор.

«Господин директор, ― начал бы он, ― я должен вам кое о чем рассказать. Профессор Снейп заставил меня выпить зелье Заветного Желания, и оказалось, что больше всего я хочу быть оттраханным профессором Снейпом. И от одной только мысли у меня встал. И все это видели...»

И в ответ Гарри наверняка бы по-отечески приободрили: «О, это действительно серьезная проблема... Может, лимонную дольку?»

― Гарри? Гарри, ты вообще меня слышишь? ― голос Гермионы вырвал его из задумчивости.

― Нет! ― закричал он резко. ― Никому и ничего я рассказывать не собираюсь. И вы не будете!

― Но, Гарри...

Рон попытался что-то сказать ― Гарри перебил его:

― Если хочешь предать меня, то давай, иди рассказывай об этом каждому встречному. Только потом ко мне не приближайся!

Смутившись, Рон опустил взгляд.

― Снейп наверняка неплохо поразвлекся после моего ухода... Так что он сказал? ― в голосе Гарри слышалось напряжение.

― Ничего, ― Гермиона грустно посмотрела на друга. ― Он стоял весь бледный, вцепился в стол и сверлил дверь взглядом.

― Да он вообще какой-то странный был, ― встрял Рон. ― Когда Малфой засмеялся, Снейп только отвернулся, объявил конец урока и велел всем убираться.

― Захотелось насладиться триумфом в одиночестве? ― процедил Гарри сквозь зубы. ― А что, знаменитый Гарри Поттер наконец унижен, раздавлен, и именно им, Северусом Снейпом...

― Я так не думаю... ― начала Гермиона, но тяжелый взгляд Гарри заставил ее остановиться.

― Снейп ― мерзкий ублюдок, и ничто этого не изменит! Он же выиграл! Ясно, что он этим гордится! ― голос Гарри дрожал от едва сдерживаемой злости.

Дверь вдруг распахнулась, впуская внутрь какого-то первокурсника.

― Не видишь, что ли?! Занято! Здесь занято! ― заорал Гарри. Смертельно побледневший мальчишка выскочил вон.

― Успокойся, Гарри, ― прошептала Гермиона, ― мы только хотим помочь.

― Так помогите! Принесите сюда мою мантию-невидимку.


***

Гарри в мантии-невидимке осторожно пробирался по коридорам замка, стараясь никого не задеть. Поразительно, как все могли шутить и беззаботно смеяться, когда рушилась его жизнь?

Отовсюду летели обрывки фраз:

― …Поттер...

― Ну и зрелище...

― ...Снейп…

― Шок…

― Смешно...

― …и тогда Поттер заплакал. Я точно видел ― у него стояло, когда он через весь класс шел к Снейпу...

Голос Драко Малфоя заставил Гарри резко обернуться. Его злейший враг рассказывал о случившемся на Зельях столпившимся вокруг него слизеринцам. Все надрывались от хохота, включая самого Малфоя, который в паузах между приступами смеха старался покомичнее изобразить Гарри. Спотыкаясь, скорчив тупую рожу и вытянув руку вперед, Малфой двинулся к Гойлу со слепым обожанием на восторженно-мечтательном лице.

― Твои глаза ― такие красивые, такие манящие... ― всхлипывая и хлюпая носом, кривлялся он. ― Возьми меня, Северус…

У Гарри заложило уши ― так громко ржали слизеринцы. Сам Малфой от смеха едва не свалился и, чтобы не упасть, ухватился за Крэбба.

Гарри затопила бессильная ярость. Ему хотелось вцепиться в Малфоя и содрать тупую ухмылочку с его паскудной рожи.

― Пусть Поттер только заявится на обед... ― пытаясь отдышаться, проблеял Малфой. ― Он пожалеет, что вообще родился на свет!

Холодный пот выступил на лбу Гарри. Повторяя себе, что обязан сдержаться, он втиснулся в угол, заткнул уши и зажмурился.

Он должен успокоиться. Показываться перед всеми сейчас нельзя ― сожрут заживо. Желание вырвать Малфою его поганый язык ― ничто по сравнению с тем, что он чувствовал, вспоминая унизительное представление, в котором сыграл главную роль. Он слишком слаб, чтобы справиться с этим. Да, это правда, он уже не раз лицом к лицу противостоял Волдеморту. Но тот ― всего лишь одиночка, угрожающий Гарри и его близким. Теперь же предстояло сразиться не только с целой школой, но и с собственным стыдом и унижением. Разорванное в клочья самолюбие оказалось куда более серьезным испытанием.

Ему захотелось исчезнуть, раствориться в пространстве и времени, навсегда остаться невидимкой.

Он просто не сможет показаться людям на глаза. Ни за что, никогда. Так что же, с Хогвартсом придется распрощаться? Но куда ему идти? Хогвартс ― его единственный дом, он не сможет его оставить.

Гарри сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бушующие внутри эмоции, и только тогда открыл глаза. Заливающиеся смехом слизеринцы уже приближались к Большому Залу. А он, вздохнув, поплелся в спальню.

* * *

― Гарри, ты здесь? ― в тиши спальни раздался шепот Рона.

Вместо ответа Гарри чуть колыхнул полог. Рон вздохнул с облегчением и приблизился к его кровати.

― Вот, я принес тебе кое-что перекусить, дружище, как ты и просил.

Рон протянул тарелку, и появившаяся в воздухе рука подхватила ее, чтобы тотчас исчезнуть под мантией-невидимкой. Раздалось чавканье; Рон присел на кровать, дожидаясь, пока друг поест. Когда Гарри, пробормотав «спасибо», вернул ему пустую тарелку, Рон прочистил горло и спросил:

― Ну ты как, в порядке?

На несколько мгновений в спальне вновь воцарилась тишина.

― Если забыть о том, что все считают меня геем и извращенцем, то я в полном порядке.

Рон покраснел и тихо сказал:

― Гермиона старается, чтобы эту тему не мусолили. Но, сам понимаешь, это бесполезно.

― Ну спасибо, Рон, успокоил, ― голос Гарри был непривычно унылым.

Рон попытался придумать что-нибудь утешительное, подбадривающее, но ничего не шло на ум. В таких случаях Гермиона всегда справлялась куда лучше него. Но сейчас ее рядом не было, и разговор не клеился. После нескольких минут неуютного молчания Рон осторожно произнес:

― Мы с тобой, я и Гермиона. И еще несколько человек. Не все такие ублюдки, как Малфой и его прихвостни, или как Дин с Симусом; им за счастье поприкалываться над тобой. Если бы я мог, я бы…

― Хватит! ― оборвал его Гарри. ― Не нужно меня успокаивать. И уж точно не нужно быть моей сиделкой.

― Мы же друзья, и мы не оставим тебя одного. ― Не дождавшись ответа, Рон спросил: ― Как твоя рука?

― Да вроде ничего, ― ответил Гарри. ― Кровь остановилась, и вообще уже не так сильно болит.

― Хорошо, что Гермиона знает пару исцеляющих заклинаний. Но, наверное, тебе все же стоит сходить в...

― Нет! ― резко прервал Рона Гарри. ― Мы это уже обсуждали.

Дверь тихо скрипнула.

― С кем это ты разговариваешь? ― поинтересовался вошедший в спальню Невилл.

Рон поспешно поднялся с кровати Гарри.

― Ни с кем, ― быстро ответил он, делая вид, будто что-то ищет на полу. ― Я не могу найти свои Волшебные Шахматы, ты их не видел?

― Гарри здесь, не так ли?

Рон застыл на месте.

― С чего ты взял? ― он пытался говорить как можно более непринужденно, но Невилл его не слушал. Он уставился на кровать Гарри, над чем-то раздумывая.

― Гарри, если ты здесь, я хочу, чтобы ты знал ― я верю тебе. Снейп просто хотел тебя унизить, он, наверняка, добавил что-то в зелье, чтобы ты... ну, ты знаешь... ― его щеки вспыхнули ярким румянцем. ― Он ― мерзавец, и всегда тебя ненавидел. Ты бы видел, как он на обеде пялился на наш стол. Не сомневаюсь ― хотел еще больше тебя допечь. Но ты не волнуйся, ― Невилл ободряюще улыбнулся. – У тебя ведь есть мы. Я тебе верю, и Луна верит. И еще пара человек.

Некоторое время Невилл стоял на месте, словно собирался сказать еще что-то, затем развернулся и направился к выходу.

― Спасибо, Невилл, ― прошептал Гарри.

* * *

Гарри несся по коридору.

Он не хотел опоздать на урок. Он старался бежать как можно быстрей, но что-то невидимое сдерживало его, мешало, тормозило; его движения были медленными и неуклюжими, будто он находился под водой. Но Гарри знал: опоздать не имеет права, он должен успеть любой ценой!

Он спешил изо всех сил, но ему все равно казалось, что он ползет как черепаха.

Вдруг перед ним выросла огромная, от стены до стены, каменная преграда, полностью загородившая коридор. Другого пути не было, и Гарри ничего не оставалось, как ее перелезть. Он разбежался и, подпрыгнув, зацепился за край кладки. Сопя от напряжения, он взобрался наверх, а когда соскочил по другую сторону, то увидел перед собой темную бездонную пропасть и хлипкий веревочный мост над нею. Гарри ступил на него, судорожно цепляясь за веревки, ― лишь они отделяли его от этой бездны.

Очень медленно, очень осторожно, Гарри начал пробираться по мосту к противоположному краю пропасти. Он преодолел уже половину пути, когда ощутил порыв горячего ветра, и тут же мимо него пронесся огненный вихрь. Гарри закричал от охватившего его ужаса, мост опасно закачался, и он что есть силы вцепился в его веревки. Из бездны явился огромный, злобно рычащий дракон. Норвежский Горбатый. Гарри словно окаменел под пронизывающим насквозь взглядом чудовища.

Дракон уже открыл пасть, явно собираясь дохнуть огнем и превратить Гарри в горстку пепла, как раздался крик Хагрида:

― Норберт, непослушная скотина, ты куда подевался?

Дракон, прижав уши к голове, тут же захлопнул пасть, взмахнул гигантскими перепончатыми крыльями и улетел. Гарри облегченно выдохнул и решил, что обязательно поговорит с Хагридом, как только закончатся уроки. Держать в замке огромных огнедышащих драконов – это ни в какие ворота!

Оставшуюся часть моста Гарри преодолел без каких-либо приключений. Вот только в конце пути его ожидала бесконечная лестница, очертания которой терялись во мраке. Стоило шагнуть на первую ступеньку, как лестница изменила форму, стала плоской и невероятной скользкой, и Гарри с криком ногами вперед полетел в кромешную тьму. Приземлился он на полу мрачного помещения, которое освещал единственный факел, прикрепленный к стене.

Так это же подземелья! Что он тут делает? Ему ведь надо на Трансфигурацию!

Как только он подумал об этом, кто-то материализовался позади него. Рука незнакомца зажала ему рот. Гарри попытался закричать, но не смог издать ни звука. Он почувствовал, как сильные руки заставляют его подняться и толкают к стене. Необычайно холодное тело прижалось к нему сзади, и только тогда Гарри осознал свою наготу.

Он застонал, когда чужая ладонь обхватила его член и сильно сжала. Нападавший начал неспешные, ритмичные движения, и внутри Гарри словно что-то взорвалось, пронзая каждую клеточку, каждый нерв миллионами искр удовольствия. В голове помутилось, ноги задрожали, но незнакомец удержал его от падения. Гарри почувствовал на шее его горячее дыхание и болезненный укус чуть выше ключицы. Он беззвучно вскрикнул, его до боли возбужденный член запульсировал.

Гарри собрался с силами и попытался высвободиться, но ничего не вышло. Он проклинал свою беспомощность и слабость, меж тем как чужая рука все быстрее двигалась по его члену, вызывая бесконтрольную дрожь; и словно электрический ток пронизывал его тело, парализуя и лишая воли.

Будто со стороны Гарри слышал собственные всхлипы. Прислонившись лбом к ледяной стене подземелья, он пытался унять чередующиеся волны жара и холода, охватывающие тело. Все глубже и глубже его затягивала вязкая, душная тьма, заставляла забыть обо всем, что когда-либо имело значение. Единственно важной оставалась только холодная рука, неистово двигающаяся по его члену, дарящая невообразимое удовольствие.

Мужчина пытал его неторопливыми поцелуями. И каждое касание языком мочки уха, плеч, шеи Гарри жгло, как втравленное раскаленным металлом клеймо. Он не мог ничего сделать. Он чувствовал себя куклой, безвольной и абсолютной послушной власти рук и губ незнакомца.

Именно в этот момент прямо над ухом прозвучал тихий, зловещий шепот:

― Когда я закончу, от тебя останутся только тлеющие угли...

Гарри почувствовал приближение оргазма, мощного и яркого. Он не сомневался ― еще мгновение, и он кончит с такой силой, что замок содрогнется до самого основания.

Он тихо застонал, когда незнакомец чуть отстранился, а зажимавшая рот рука скользнула на затылок. Пальцы по-хозяйски зарылись в волосы, и Гарри тяжело задышал, наслаждаясь контрастом ощущений от холода камня и прижавшегося к нему мужского тела и жара, что рождался в паху, медленно затапливая все его естество. Зубы впились в его шею, сильный рывок за волосы заставил Гарри запрокинуть голову.

Как же больно! Но одновременно и невообразимо хорошо. Острое удовольствие прожгло его словно удар плетью.

― Вижу, ты любишь боль. ― Сказанное не было вопросом, но Гарри кивнул помимо воли, наслаждаясь острыми, яркими ощущениями, растекавшимися по венам подобно наркотику. Это было больше чем наслаждение. То, что он чувствовал и было самой сутью наслаждения.

― Превосходно, ― продолжил низкий хрипловатый голос. Рука на члене вдруг остановилась и сильно сжала. ― Потому что я намереваюсь сделать тебе еще больней...

Гарри вскрикнул от очередного сильного рывка за волосы, и в тот же миг его грубо развернули и вжали в стену. Когда он поднял взгляд, то увидел черные и холодные, словно душа демона, глаза…

…и с громким криком проснулся.

Сердце Гарри билось так быстро, словно хотело вырваться из груди. Его тело, все еще во власти отступающего возбуждения, сотрясала крупная дрожь. Со стоном он уткнулся в подушку, пытаясь избавиться от будоражащих его ощущений.

Когда дыхание выровнялось, а восторг чувственного, жгучего наслаждения угас, Гарри открыл глаза. На пижамных штанах расползлось большое липкое пятно. Оттянув резинку, он увидел сперму на животе и бедрах.

«Черт! Черт! Черт! ― шипел он сквозь зубы, изумленно уставившись на белесые потеки. ― Этого не может быть! Это невозможно! Вот же блядь!»

Соседи мирно спали, и Гарри мысленно возблагодарил судьбу за то, что на ночь наложил заглушающие чары. Впрочем, он делал это всегда ― с тех пор как на пятом курсе ему стали сниться кошмары.

С тяжелым вздохом он опустился на подушку и прикрыл глаза. В голове тут же возникли картины из сна.

…лестница… подземелья… черные, бездонные глаза…

Сердце его забилось быстрее.

Нет, это невозможно! Это неправда!

* * *

― Гарри! Гарри! Просыпайся же! ― Гарри почувствовал, как кто-то трясет его за плечо; сквозь плотную молочно-белую завесу сна, окутывающую сознание, пробивался голос Рона: ― Все уже ушли на завтрак. Давай одевайся, и пойдем!

― Я никуда не пойду, ― огрызнулся Гарри и с головой накрылся одеялом.

― Не глупи, дружище. Ты же должен что-то есть.

― Так принеси еду сюда, как вчера.

― Но, Гарри… ― начал Рон, но Гарри резко перебил его:

― Прошу тебя, Рон!

Друг молча кивнул. Он исчез еще до того, как Гарри встал с кровати.

Одеваясь, Гарри размышлял о том, как теперь жить. Ему уже ни за что на свете свободно не пройти по замку. Значит, придется ходить на занятия под мантией-невидимкой и снимать ее в последний момент, только б успеть до того как преподаватель закроет дверь в класс. Еду ему будут носить Рон и Гермиона. А квиддич… Это проблема. Большая.

Квиддич ― его главная страсть. Но как ему теперь смотреть в глаза товарищам по команде? Ему придется что-то придумать. Может, сказать, что он простудился и потому не будет в ближайшее время появляться на тренировках? А до следующего матча ситуация ― ну вдруг ― хоть как-то нормализуется, и он сможет играть.

За то, что он «мечтает» трахаться с самым ненавистным из учителей, его из команды по-любому не выпрут. А вот за пропуски тренировок ― наверняка.

Гарри сел на край кровати и тяжело вздохнул.

Это все из-за Снейпа! Этот сукин сын полностью испоганил ему жизнь! Гарри ни за что ему этого не простит! Он найдет способ добраться до Снейпа, и тогда тот ответит за каждое слово, каждое оскорбление, каждый едкий комментарий, которыми третировал Гарри все эти годы!

Никто никогда не вызывал у него такой кипучей ярости, как Снейп. Лишь одно произнесенное его имя ― и внутри у Гарри поднималась огромная волна неконтролируемой ненависти к зловредному ублюдку. Даже мысль о том, что Гарри мог желать его, была смехотворна. Этого не могло быть!

Гарри словно увидел темные, бездонные, демонические глаза из сна. От одного только воспоминания его бросило в жар.

Это не мог быть он.

Нет, конечно же, это не он.

На утро воспоминание о сне потускнело. И Гарри задумался: действительно ли ему все это приснилось, или, может, ему все-таки показалось? В конце концов каждый парень его возраста временами просыпается в подобном состоянии... И разве имеет такое уж значение, что ему снилось? Ведь правда?

Шаги на лестнице прервали размышления Гарри. Всполошившись, он быстро набросил на себя мантию-невидимку, но это оказался всего лишь вернувшийся с завтраком Рон. Гарри съел все по-быстрому и, как был, в скрывающей его мантии отца, поспешил на Трансфигурацию.

Он не мог сказать, что не нервничал или не был напуган перед тем как вновь встретиться с другими учениками. Но чего он хотел со всей определенностью, так это чтобы его не доставали. Завидев МакГонагалл, Гарри поспешно стянул мантию, сунул ее в сумку, несколько раз глубоко вдохнул и, выскочив наконец из-за угла, подбежал к двери в кабинет, которую профессор собиралась закрыть за последним учеником. Она удивленно взглянула на него, но никак не прокомментировала это дерзкое опоздание. А вот среди учеников появление Гарри стало сенсацией. Все уставились на него, перешептываясь между собой и хихикая в кулак.

― Что за шум? ― резкий голос МакГонагалл оборвал наполняющее класс веселье. ― Тишина! Займите свои места и достаньте учебники.

Впервые в жизни Гарри радовался строгости профессора МакГонагалл, пресекавшей малейшую болтовню во время урока. Он сел рядом с Роном и принялся ковыряться в сумке, стараясь не смотреть по сторонам, особенно на слизеринцев. Он знал, что спровоцируй его Малфой, он не выдержит и наделает глупостей. Гарри все еще помнил то представление, которое белобрысый кретин устроил вчера в коридоре. Вдобавок (об этом ему рассказал Рон) в течение всего ужина слизеринцы соревновались в сочинении «забавных» песенок о нем и Снейпе. И Гарри совершенно не хотелось знать их содержание.

На протяжении всего урока Гарри пытался придумать способ не посещать Зелья. Но просить об этом Снейпа ― да лучше сдохнуть! Гарри не хотел иметь никаких дел с этим ублюдком. Как было бы замечательно никогда больше не видеть ни крючковатого носа, ни тонких губ, скривившихся в издевательской ухмылке!

Не обязательно становиться аврором. Есть множество других профессий, в которых он будет хорош. Он даже может стать профессиональным игроком в квиддич. И для этого ему уж точно не понадобится ТРИТОН по Зельеварению.

Рон ущипнул его под партой, и это вырвало Гарри из задумчивости. Только тогда он заметил строго смотрящую на него профессора МакГонагалл.

― Может быть, мистер Поттер, наконец перестанет витать в облаках и вернется к уроку?

― Простите... ― пробормотал Гарри, опуская взгляд.

За спиной тут же раздался издевательский шепот Симуса:

― Что, Поттер, замечтался о трахе со Снейпом?

― Заткнись! ― прошипел Гарри.

Симус и Дин захихикали. Щеки Гарри предательски запылали.

Темой урока было превращение улиток в полотенца, но взвинченный до предела Гарри не мог ни на чем сосредоточиться. Постоянное жужжание и гул, сопровождающие практические занятия, дали другим ученикам идеальную возможность поболтать в свое удовольствие. То и дело до слуха долетали отвратительные комментарии. И Гарри был благодарен Рону и Гермионе, что окружили его, подобно стражам, и сводили на нет все провокации своих же гриффиндорцев. Но отчаяние росло с каждым новым оскорблением, брошенным бывшими товарищами. «Снейпов любовничек», «шлюха Снейпа» ― самые безобидные из тех званий, что его награждали.

Его руки тряслись, когда он пытался трансфигурировать свою улитку.

― Гарри, расскажи обо всем МакГонагалл, ― голос Гермионы надломился. ― Она прекратит это.

― Ни за что! ― прошипел Гарри, стараясь сконцентрироваться на заклинании. Он мечтал только о том, чтобы урок поскорее закончился и все оставили его в покое. Он желал одного ― убежать отсюда, вернуться поскорее в спальню.

Нет, на остальные уроки он не пойдет. Он не даст им ни единого шанса унизить себя еще больше.

***

Сквозь наполняющий кабинет гул послышался стук в дверь. МакГонагалл пошла открывать, перебросилась парой фраз со стоявшим за дверью и обратилась к студентам:

― Продолжайте заниматься, я буду через несколько минут. Полная тишина, пока меня нет. Вернусь, и если что-то мне не понравится... ― напоследок она обвела класс суровым взглядом и вышла.

Как только дверь за ней захлопнулась, из груди Гарри вырвался стон:

― О, нет...

― Поттер! ― голос Малфоя донесся из другого конца кабинета. ― Где же ты так долго пропадал? Прятался в подземельях у Снейпа?

― Заткнись, Малфой! ― рявкнул Рон, но тот его проигнорировал.

― И чем вы там с ним занимались? ― продолжал Малфой, зловредно ухмыляясь. ― Снейп удовлетворил все твои тайные фантазии?

Гарри ощутил смесь стыда и ненависти. Его окружали люди, чьи лица светились от удовольствия ― им нравилось, что его унижают.

― Давай, расскажи нам, каково это ― трахаться с ним.

Каждое слово Малфоя попадало Гарри прямо в сердце. Жажда мести разгоралась все сильней.

― Это было так же, как в твоих видениях? Он трахал тебя, а ты смотрел в его жадные черные глаза и умолял: «еще»?

Смех вокруг звучал все громче, но Гарри видел только ухмыляющуюся самодовольную рожу Малфоя. Ненависть ― единственное, что Гарри ощущал в этот момент.

― Поттер, расскажи нам, каково отсасывать ему? Его сперма похожа по вкусу на зелье?

У Гарри потемнело в глазах. Сидящая рядом Гермиона что-то испуганно пискнула, Рон набрал в легкие побольше воздуха, но Гарри этого уже не осознавал. Он слышал только голос Малфоя, видел только его. И Гарри трясло от наполнявшей тело кипящей ярости, глаза безжалостно щипало.

― Поттер, покажи нам, как ты стонешь его имя, ― Малфой закрыл глаза и откинул голову назад. ― О, Северус, трахай меня... да, да, именно так... сильней, глубже... Ах!

Смех, разразившийся в классе, был ничем в сравнении с взрывом бешенства, поглотившим Гарри, и крик ярости сорвался с его губ. Ведомый инстинктом, полностью забывший о предупреждении своего декана, Гарри рванулся с места и, перескочив через стол, в несколько шагов добрался до слизеринца. Малфой в ужасе вскрикнул, когда Гарри вцепился в него. Скамья перевернулась, и оба противника оказались на полу.

Гарри ослепила жгучая ненависть, он не чувствовал ничего, кроме жажды убийства. Он хотел уничтожить Малфоя, разбить ему челюсть, вырвать глаза, переломать кости. Гарри бил вслепую, наотмашь, а чудовище внутри него рычало, упиваясь чужим страхом и болью.

Раны на руках Гарри открылись, когда он вмазал слизеринцу по носу. Лицо Малфоя окрасилось красным. Тут же ответный удар опалил его щеку болью, и Гарри почувствовал на губах терпкий вкус крови. Вокруг все кричали и бесновались, но эти возгласы доходили до Гарри, словно через толстый слой ваты. Он ухватил Малфоя за волосы, и в тот же миг чьи-то руки обхватили его сзади ― кто-то пытался их разнять.

― Гарри, хватит! ― долетел до него испуганный крик Гермионы.

Гарри вырвался из кольца удерживающих его рук, чтобы броситься в сторону залитого кровью Малфоя... но невесть откуда взявшаяся невидимая стена отбросила их друг от друга. Гарри упал.

В классе воцарилась мертвая тишина.

Тяжело дыша, Гарри поднялся с пола и оглянулся на дверь. У порога стояла профессор МакГонагалл, направив палочку прямо на него; ее лицо выражало смесь ярости и ужаса.

― Всем, кроме мистера Малфоя и мистера Поттера, покинуть кабинет! ― ее голос дрожал от возмущения. ― Немедленно!

Ученики без единого слова собрали вещи и поспешили выйти из класса. Дыхание Гарри постепенно восстановилось, а уровень адреналина в крови пошел на убыль. Только тогда он ощутил жгучую боль в правой руке и кровь, текущую по лицу из рассеченной брови. Малфой, прикрывая разбитый нос, медленно поднялся с пола.

МакГонагалл пересекла кабинет и, сев за стол, смерила обоих противников грозным взглядом.

― Кто-нибудь мне объяснит, что здесь произошло?

Гарри уставился в пол, сжав кулаки.

― Бботтер оббежумел ― промычал Малфой. ― Ббросился беж брищины и бытался беня убить.

― Неужели? ― МакГонагалл уставилась на Малфоя, явно сомневаясь в его невиновности. ― Мистер Поттер, объяснитесь. Почему вы напали на мистера Малфоя?

Гарри упрямо молчал, стараясь не смотреть ей в глаза. Он ничего не мог придумать в свое оправдание, и, даже если бы и нашелся с ответом, МакГонагалл наверняка поймала бы его на лжи. Он набросился на слизеринца и сломал ему нос. Никакие отговорки не помогут выбраться из неприятностей, в которые он влип в очередной раз.

― Мистер Поттер, я задала вам вопрос! ― голос декана резал тишину, как бритва.

Гарри продолжал молчать.

Тогда МакГонагалл приняла решение:

― Ну хорошо, раз вы не желаете ничего объяснять, то заставлять вас силой я не намерена... Подобного поведения я никак не ожидала от студентов шестого курса. Это и вас касается, мистер Малфой! То, что вы позволили себе вытворить на моем уроке ― пример неподобающего, заслуживающего наказания поведения! Если бы это произошло в коридоре, вы оба были бы немедленно исключены из школы! Здесь же вы находились под моей ответственностью, и моей обязанностью было не допустить подобной ситуации. Вы воспользовались моим отсутствием! Обманули мое доверие! Вы оба нарушили как минимум пять школьных правил! Снимаю по пятьдесят баллов с каждого факультета! Мистер Малфой, отправляйтесь в Больничное крыло, а после вы обсудите свое поведение с профессором Снейпом. Вы освобождены от занятий на сегодня.

Малфой повернулся к Гарри и ожег злобным взглядом, словно хотел сказать: «Я с тобой еще не закончил...» ― и только затем вышел из класса.

― Что же касается тебя, Гарри, ― голос МакГонагалл стал мягче. ― Я не знаю, что толкнуло тебя наброситься на ученика на моем уроке, но, независимо от повода, твое поведение требует наказания. Какой позор для Гриффиндора!

На протяжении ее речи Гарри пытался прожечь взглядом дыру в ковре.

― А сейчас, Гарри, ― продолжила профессор, ― отправляйся в Больничное крыло, а после ― к мистеру Филчу, отбывать наказание. Тебе все понятно?

Гарри медленно кивнул и развернулся, собираясь покинуть кабинет. Но тут его озарила идея.

― Профессор, ― тихо начал он. ― Можно вас кое о чем попросить?

― Слушаю тебя, ― МакГонагалл взглянула на него поверх очков.

― Я бы хотел отказаться от уроков Зельеварения, ― выпалил Гарри. ― Вы не могли бы обратиться к профессору Снейпу с просьбой освободить меня от его занятий?

Глаза МакГонагалл округлились от удивления.

― Но Зельеварение у вас только в следующий понедельник. А до тех пор...

― Нет! ― прервал ее Гарри. ― Я имею в виду, что хотел бы полностью отказаться от Зельеварения и заменить его каким-нибудь другим предметом.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина.

― Я не буду спрашивать о причине такого решения, так как не надеюсь получить ответ. Но хочу предупредить: отказавшись от Зельеварения, на мечтах стать аврором ты поставишь крест. Ты правда этого хочешь?

Стиснув зубы, Гарри кивнул.

― Может, ты подумаешь ещё раз? ― в голосе МакГонагалл прозвучала нота надежды.

― Нет, это мое окончательное решение.

Профессор несколько мгновений сверлила Гарри взглядом, после чего тихо произнесла:

― Хорошо, я поговорю с профессором Снейпом. Ты можешь идти.

Гарри не пошел в Больничное крыло. Он хотел избежать неудобных вопросов мадам Помфри о том, что случилось с его рукой. Оставшуюся часть дня и вечер он провел в спальне, кроме нескольких минут, что вынужден был общаться с Филчем. Тот сообщил, что Гарри обязан вычистить все чуланы для швабр и ведер. И сделать это следует в выходные, когда раны на руке затянутся.

Во время обеда к Гарри заходила Гермиона ― принести еду и рассказать, что Хагрид допытывался, что с ним случилось и почему он не появляется в Большом Зале.

Вечером Рон доставил ужин и важное сообщение: МакГонагалл вызывает Гарри на беседу.

С колотящимся сердцем Гарри накинул мантию-невидимку и отправился в кабинет декана.

Он надеялся, что Снейп согласился. Ведь он всегда ненавидел Гарри и всеми способами пытался избавиться от его присутствия на своих занятиях. Наверняка, он только порадовался, когда МакГонагалл сказала ему, что его мечта наконец сбылась.

Гарри снял мантию и осторожно постучал в дверь. МакГонагалл пригласила его войти и предложила присесть.

― Я говорила с профессором Снейпом, ― начала она, поглядывая на Гарри поверх очков. ― Он был крайне удивлен известием, что ты хочешь отказаться от его уроков. И он не дает тебе своего согласия, Гарри. Он категорически против.

― Что? ― Гарри застыл. По выражению лица профессора было видно, что она удивлена не меньше его.

― Что ж, Поттер. Боюсь, больше ничего не могу для тебя сделать. Если хочешь, можешь сам попробовать переубедить профессора Снейпа. В конце беседы он ясно дал понять, что хотел бы увидеться с тобой и все обсудить лично.

Гарри стало жарко от одной мысли о встрече со Снейпом с глазу на глаз.

Ни за что!

На пути в спальню он попытался как-то упорядочить разбежавшиеся мысли.

Почему Снейп не позволяет ему бросить Зелья? Он же всегда мечтал от него избавиться.

Гарри остановился.

Но это же очевидно! Он хочет и дальше унижать его на занятиях! Ох, как же это на него похоже...

Встреча наедине отпадала полностью. Гарри бы сгорел от стыда и волнения. Как, после всего, что произошло, он мог бы с ним нормально разговаривать? Он скорее позволит близнецам Уизли опробовать на нем свои новые изобретения, чем встретится со Снейпом наедине.

Едва представив последствия такой встречи Гарри почувствовал слабость, а сердце его пустилось вскачь.

Он не может отказаться от посещения Зелий, так? У него просто нет выбора. По всей видимости, ему придется пойти на занятия и столкнуться с ним лицом к лицу! И дать отпор!

* «Broken» ― Lifehouse


URL записи

@темы: переводы, К чаю, slash, Harry Potter, Desiderium Intimum

URL
   

Мои рассветы, твои закаты

главная