Lolly Devine
The one, who hides
Мне нравится, что ты наркотик
Мне нравится, что ты непобедимый демон
Мне нравится, что я увяз
Мне нравится, что я не могу убежать.*



Царившую в спальне тишину разорвал грохот распахнувшейся настежь двери. Затем последовал глухой звук, какой бывает, если пнешь массивный деревянный сундук. И все это завершил полный ярости крик:

― Как же я его ненавижу!

Гарри, тяжело дыша, стоял у своей кровати. Воспоминания о закончившемся несколькими минутами ранее Зельеварении кружились в голове, сражаясь за главенствующее место. Гарри не мог решить, за что больше ненавидит Снейпа: за издевательства над товарищами, за ехидные комментарии, или за свое унижение. А может, за кривой нос и сальные волосы. Он ведь знал, что пожалеет, что пошел на этот урок. Ну почему же он не принял в расчет, с какой мразью имеет дело!

Сегодня Снейп превзошел себя. Гарри не мог забыть, как боролся с ревущей в душе бурей, когда мерзавец со скучающе-презрительной миной на лице смешивал Невилла с грязью. И дураку понятно, кого Снейп хотел спровоцировать. Но от бессилия Гарри только и мог, что сжимать кулаки и скрипеть зубами.

Какой же я трус! Жалкий трус!

Гарри испытывал жгучее желание хоть что-то сказать, что-то сделать, что угодно, лишь бы защитить Невилла, но страх встретиться с бездушными черными глазами, противостоять их холоду лишил его мужества, раздавил гриффиндорскую честь и собственную гордость.

Все время урока Гарри чувствовал на себе прожигающий взгляд Снейпа. Но может, это только иллюзия? Может, он уже сходит с ума?

Нет! Снейп смотрел на него ― это точно! Только под его взглядом, взглядом этого проклятого Упивающегося, Гарри вздрагивал от холода, даже если только что ему было необычайно жарко.

Лишь однажды он отважился мельком взглянуть на Снейпа ― когда тот перехватил записку Малфоя. Гарри до сих пор не мог забыть выражение лица профессора, прочитавшего эту писульку. На всегда бледных желтоватых щеках появился легкий румянец. Гарри в жизни не думал, что ему доведется увидеть покрасневшего Снейпа, и теперь боялся, что это зрелище будет преследовать его в ночных кошмарах. Тяжело вообще представить, что Снейп способен на обычные человеческие эмоции ― а тут такой сюрприз.

Гарри от любопытства готов был грызть ногти: чего же такого написал Малфой, что Снейп пошел пятнами? Должно быть, настоящую пакость, раз уж декан Слизерина снял со своего факультета целых двадцать баллов. Беспрецедентный случай, он наверняка войдет в школьные байки. Может статься, его впишут в Историю Хогвартса.

Определенно, Малфой написал какую-то гадость о произошедшем на предыдущем уроке Зелий, но как именно он это сделал, какими словами, чтобы настолько разъярить Снейпа?

Единственное, за что Гарри был Снейпу благодарен, так это за его категорический приказ всем даже не вспоминать о том инциденте. Понятно, что Снейпом двигала исключительно забота о собственной заднице и поддержании авторитета, а не любовь к ближнему. Да если б он вдруг поинтересовался чужим самочувствием, Гарри сразу послал бы его провериться в Мунго!

Снейп был и есть самовлюбленная, эгоистичная мразь. И все давным-давно об этом знают.

Как не вспомнить тот пышущий удовлетворением и самодовольством триумф, которым светился Снейп, добившись-таки от него ответного взгляда. И как позабыть шальное биение сердца, когда Гарри, поддавшись, оказался во власти сверкающих глаз, жаждущих прочесть все оттенки эмоций, владевших им в ту минуту.

Но этих эмоций было так много, что Гарри и сам едва мог в них разобраться. Злой и отчаявшийся, он с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на Снейпа. А еще этот парализующий страх и беспредельный стыд, стоило вспомнить то невозможно сильное желание, охватившее его из-за принятого зелья…

Когда Снейп подошел к нему так близко, а Гарри, впервые после случившегося, посмотрел ему прямо в глаза ― будто раскаленный докрасна кнут хлестнул его, пронзая болью насквозь. Словно молния ударила в него ― с искрами, громом и плавящим тело жаром, ― притянутая уже горящими внутри ненавистью и злостью. И эти чувства каким-то непостижимым образом оказались связаны воедино.

Зельеварением Гарри был сыт по горло. Так что, стоило ему услышать приказ профессора задержаться для «разговора», как он, подгоняемый неконтролируемым страхом, схватил сумку и был таков ― с максимально возможной скоростью.

А вдруг Снейп собирался поговорить с ним о той записке? Тогда Гарри уж точно сгорел бы со стыда, как феникс перед очередным возрождением.

Своим побегом он наверняка еще больше разозлил Снейпа. Ну и пусть! Главное ― ему все же удалось убраться с линии фронта, предоставив взбешенного противника самому себе.

Гарри невесело, но удовлетворенно хмыкнул... и испуганно обернулся, заслышав за дверью шаги. За дни вынужденного отшельничества его инстинкт самосохранения развился как у маленького, загнанного, вечно дрожащего зверька.

Увидев, кто вошел в спальню, он вздохнул с облегчением:

― Ох. Это ты, Рон.

― Снейп ― зловредный ублюдок! ― рыкнул тот, швыряя сумку с учебниками на кровать. ― Он всегда был таким, но сегодня даже себя переплюнул! Как он мог так поступить с Невиллом?! И с тобой! С тобой тоже! Нет, я понимаю, это ― Снейп, Упивающийся Смертью, да и вообще... но и он должен иметь хоть каплю совести!

Гарри ответил взглядом, полным сомнения. Рон тяжело вздохнул и рухнул на постель.

― Ну да. Ты прав. Это Снейп. Снейпистый до мозга костей, ― проворчал он. ― Чуть не забыл, крючконосый ублюдок приказал тебе отдать вот это.

Рон достал из кармана мантии небольшую бутылочку и протянул ему.

― Что это? ― спросил Гарри, забирая ее у друга.

Тот пожал плечами.

― Понятия не имею. Он сказал, чтобы ты смазывал этим руку три раза в день.

Гарри вытаращил глаза, сомневаясь, правильно ли расслышал.

― Снейп дал тебе это для меня? Чтобы я смазывал руку?

― Странно, да? ― Рон подозрительно оглядел пузырек. ― А вдруг он подсунул тебе какое-нибудь черномагическое зелье, которое овладеет твоей рукой, и ночью ты сам себя придушишь?

От взгляда, которым Гарри одарил Рона, стекло могло бы треснуть.

― А что? ― буркнул Рон. ― Фред с Джорджем еще в детстве рассказывали мне о всякой такой чертовщине.

― Чем бы это ни было, я, в любом случае, ничего не приму от Снейпа, ― Гарри с отвращением отбросил бутылочку. ― Наверняка это какой-то сложный яд, от которого у меня рука отсохнет. От скользкого гада всего можно ожидать!

― Он сказал, что если бы хотел отравить тебя, то сделал бы это уже давным-давно, ― заметил Рон.

― Ну спасибо, Рон. Ты и правда смог поднять мне настроение.

Тот сразу сник и опустил взгляд.

Гарри задумался.

Снейп, озаботившийся его здоровьем и передавший целебную мазь, не давал ему покоя. Да и вообще не вызывал никаких позитивных эмоций. До этого момента с его стороны Гарри видел только придирки и угрозы. С чего бы все так резко изменилось?

Уж конечно не потому, что Гарри едва ли не в любви ему признался перед всем классом.

Нет, это не могло стать причиной. Не могло.

* * *

В тот вечер впервые за последние несколько дней Гарри решился сходить пообедать в Большой зал. Рон и Гермиона, пытаясь его подбодрить, по дороге рассказывали, что все насмешки в его адрес внезапно прекратились, а карикатурные рисунки, покрывавшие стены общей гостиной, исчезли. Никто не хотел провоцировать Снейпа, рискуя оказаться на месте Лонгботтома и Поттера.

От Гермионы Гарри узнал, что Невиллу оказали необходимую помощь, но ему придется остаться в Больничном крыле еще на несколько дней. Услышав подробности случившегося, мадам Помфри впала в истерику, которая сменилась дикой яростью. Она даже заявила, что лично придушит Северуса Снейпа его же собственной мантией.

Рон усмехнулся, представив эту картину, что привело Гермиону в ярость.

― Ничего смешного, Рон! Профессор Снейп должен быть жестоко наказан! Издевательство над учеником трактуется как очень серьезное нарушение. В кодексе прав ученика...

― Гермиона! ― застонал Рон. ― Есть ли в этом мире хоть одна книга, которой ты не читала?

Гермиона наградила его укоризненным взглядом.

Гарри перестал прислушиваться к перепалке друзей, уткнувшись взглядом под ноги. Ему было слегка не по себе без мантии-невидимки, с которой не расставался последние дни. Он чувствовал себя выставленной напоказ, доступной мишенью для каждого неприязненного взгляда и злобной ухмылки.

Но, по крайней мере, теперь со словесными нападками покончено, сносить их было больнее всего. Честно говоря, Гарри здорово удивило всеобщее повиновение приказу Снейпа, впрочем, всем известно, насколько настойчиво тот воплощает в жизнь свои угрозы.

Гарри обогнали несколько третьекурсниц из Хаффлпаффа, на ходу одарив его насмешливыми взглядами. Но Гарри не уловил в них ни презрения, ни осуждения ― извечных спутников чужого любопытства.

«Хаффлпаффцы ― это не Малфой с приятелями», ― подумал он, прикидывая, чем обернется для него встреча со слизеринцем. Не может быть, чтобы Малфой спустил ему с рук недавний мордобой. Наверняка он ищет способ отомстить. И Гарри решил, что с этих пор будет крайне внимателен, передвигаясь по замку в одиночку.

Его появление в Большом зале напоминало выход на театральную сцену ― так резко наступила тишина, и все взгляды устремились на него, стоявшего между Роном и Гермионой. Мгновение он даже сомневался, что справится, но когда-нибудь все равно пришлось бы с этим столкнуться. Уж лучше сейчас. Он нервно сглотнул и направился к столу.

Все словно замерло кругом, а мир, казалось, всем весом надавил на него, пригвождая ноги к полу. Гарри до чертиков хотелось развернуться и убежать как можно дальше от этих неприязненных лиц, скрыться в безопасности и уюте спальни.

Но один взгляд, брошенный в сторону стола преподавателей, среди которых мелькнул силуэт в черной мантии, придал Гарри так необходимой ему решимости.

Он не будет бегать от этого мерзавца!

Расправив плечи, Гарри зашагал вперед, игнорируя взгляды и шепот.

Постепенно общее напряжение, вызванное его появлением, спало, а студенты вернулись к прерванным разговорам. Гарри сел на свое место и глубоко вздохнул. Наконец он смог освободиться от едва не задушившей его петли, свитой из страха и беспокойства. Рон и Гермиона сели рядом. Вскоре до него вновь стали долетать шепотки учеников. Но так и не дождавшись от Гарри ни бросаемых Снейпу воздушных поцелуйчиков, ни томных взглядов в его сторону, да и вообще ничего интересного, все вернулись к еде и своим делам.

Гарри знал, что они так и ждут от него какого-нибудь представления, но не собирался доставлять им подобного удовольствия.

Он схватил тарелку и от злости доверху наполнил ее колбасками и толченой картошкой, и даже пудинг положил. Пока он ел, кожей чувствовал прожигающие взгляды гриффиндорцев, еще недавно считавшихся его товарищами. Симус и Дин демонстративно отсели подальше, и все время обеда Гарри слышал взрывы их смеха и ощущал презрительные взгляды. Лаванда и Парвати то и дело хихикали, награждая его издевательскими улыбками. Джинни сидела прямо напротив, но в его сторону ни разу даже не взглянула. Она смотрела в свою тарелку, а щеки ее полыхали румянцем. Гарри был благодарен и за то, что она, похоже, единственная не выказывала ему неприязни.

За едой он пытался придумать, как подступиться к Джинни, но в голову ничего не приходило. Гарри очень надеялся, что она не поверила всем этим идиотским слухам, распространявшимся по школе со скоростью молнии. Он слышал некоторые: и что его в детстве насиловали, и что он частенько бегает на тайные свиданки с Филчем, и вообще ― является скрытым сексуальным маньяком, любит рядиться в кожу, совокупляться с животными и мечтает быть отхлестанным Дракучей Ивой. Гарри догадывался, что автором доброй половины сплетен был Малфой. И ненависть к слизеринцу прирастала с каждым взглядом на его бледное, скривившееся в злобной ухмылке лицо.

Гарри знал, что раньше, стоило только захотеть, он без каких-либо проблем нашел бы себе девчонку. Но теперь его шансы упали практически до нуля.

Со вздохом он взглянул на Джинни. А ведь он так долго носился с идеей спросить ее о том...

Джинни ― такая ладная, умная, симпатичная. О такой мечтает любой парень. Неудивительно, что её всегда окружает толпа поклонников. И только потому, что она ― сестра Рона, Гарри так и не отважился предложить ей встречаться. Оставалось лишь надеяться, что после произошедшего на Зельеварении Джинни не возненавидит его.

Он нервно кашлянул и уже открыл рот, чтобы хоть что-то сказать, как Джинни подняла голову... и Гарри застыл на месте. Она смотрела на него с такой болью, с такой огромной обидой, словно он, и никто иной, был виновен во всем существующем в мире зле. Взгляд ее выражал гнев и глубочайшее разочарование, как если бы все ее мечты рассыпались в прах.

Прикусив губу и борясь со стыдом, от которого щеки вспыхнули жаром, Гарри уставился в тарелку. Он не мог выдержать этот взгляд. А когда справился с собой ― Джинни уже исчезла. Он знал: это не его вина! Но все равно чувствовал себя последней свиньей.

Это был конец всех планов, и о хорошенькой сестре Рона Гарри стоило забыть навсегда. Ни одна девушка больше не посмотрит в его сторону без отвращения.

«Хотя нет, может одна и посмотрит...» ― думал Гарри, оглядываясь в поисках Луны. Совершенно случайно он обернулся к преподавательскому столу ― и чуть не подавился тыквенным соком. Снейп смотрел прямо на него, сверлил своим невозможным темным взглядом!

Почувствовав, что краснеет, Гарри с бешено бьющимся сердцем уткнулся в тарелку.

Удастся ли ему хоть когда-нибудь реагировать на этого человека нормально?

Всякий раз, когда он сталкивался со Снейпом, перед мысленным взором всплывал образ, увиденный им под действием «Desiderium Intimum», а в голове слышался собственный голос: «Возьми меня, Северус...»

Гарри не мог забыть ни владевшего им возбуждения, ни горевшего внутри желания. Его бросало в жар, и щеки рдели от одних только воспоминаний о холодных черных глазах и зловещей ауре. Его тело пылало, как в лихорадке. И он никак не мог этого остановить. Гарри подозревал, что все это ― последствия проклятого зелья, и молился о том, чтобы вновь стать нормальным, здоровым парнем, флиртующим с девчонками, бегающим на свидания, играющим в квиддич, окруженным кучей приятелей…

А Снейп все это уничтожил!

― Гарри, ты в порядке? ― вопрос Гермионы вырвал Гарри из задумчивости.

― Что-то не то с едой? ― спросил Рон. ― А то выглядишь, будто тебя сейчас стошнит.

― Да нет, все нормально.

Гарри постарался, чтобы его голос звучал естественно, но, похоже, это не слишком ему удалось ― Гермиона продолжала внимательно его разглядывать.

― Вот и хорошо, ― невозмутимо кивнул Рон, возвращаясь к содержимому своей тарелки.

Гермиона окинула его взглядом, полным жалости, но промолчала. Похоже решила, что даже если кричать ему прямо в ухо, что все совсем не хорошо, то и это не возымеет действия.

― Как твоя рука? ― вместо этого спросила она, снова поворачиваясь к Гарри.

― Намного лучше, ― ответил он, мельком взглянув на едва заметные шрамы на правой ладони.

― Хорошо, что Филч перенес твою отработку на следующие выходные, ― сказала Гермиона, разглядывая руку Гарри. ― Иначе она никогда бы не зажила.

― О, какая щедрость! Наверняка он сделал это не по доброте душевной, ― горько усмехнулся Гарри. ― Просто знал, что с больной рукой я не смогу прибраться во всех кладовках, не говоря уже о том, чтобы сделать это как следует.

Гермиона взглянула на него с сочувствием.

― Ох, Гарри, тебе и правда не стоило набрасываться на Малфоя. Проблемы-то теперь у тебя.

― Рм-миона, Мфалфой ― ффафливец, што фбил его Арри, а не я, ― промычал Рон. Его рот был набит тушеной картошкой, и несколько кусочков упали обратно в тарелку.

― О да, когда ты забросаешь его объедками, он будет умолять тебя о пощаде, ― поморщилась Гермиона.

Рон залился краской.

Гарри обрадовался, что Гермиона оставила его в покое, переключившись на Рона, и посмотрел в сторону Малфоя. Тот словно почувствовал его взгляд и тут же ответил своим ― полным превосходства и ненависти. Гарри скривился.

В глазах Малфоя он увидел еще больше злобы и коварства: мерзкий слизеринец явно задумал что-то плохое.

Желая избавиться от неприятного ощущения, Гарри вернулся к еде, но голода уже не испытывал. Стоило поразмыслить: может, вновь ходить по замку в мантии-невидимке?

* * *

Темнота.

Холод, струящийся от камней, на которых он лежит.

Ледяные руки. Обжигающее дыхание.

Удары. Боль. Страх.

Извращенное удовольствие.

Черные глаза, сверкающие во тьме.

Гарри со стоном проснулся, судорожно вцепившись в одеяло. Его тело, покрытое липким потом, сотрясалось от нестерпимого желания. Потянувшись к паху, Гарри обхватил болезненно возбужденный член и торопливо заработал рукой, еще острее чувствуя наслаждение. На глаза наворачивались слезы. Он стискивал зубы, пальцы ног непроизвольно поджимались. Яростно толкаясь в кулак, он пытался удержать перед мысленным взором образы из сна, подарившие ему такие невероятные ощущения. По влажному телу проходили горячие волны удовольствия, в легких уже не хватало воздуха, он почти задыхался и не мог унять дрожь.

Только б сохранить, не потерять зыбкое видение из сна, не дать ему уйти, раствориться, поблекнуть.

Гарри хотел, чтобы все было именно так, как снилось ему всего несколько минут назад: тепло и холод одновременно, страх и желание, боль и наслаждение.

Его движения ускорились, рот приоткрылся, дыхание сбилось. На самом краю сознания всплыл образ холодных черных глаз, полных греховных обещаний и суровой красоты.

Глаза, которые он уже видел.

Глаза, которые принадлежали...

Гарри безмолвно закричал, выгибаясь, словно натянутый лук. Искры удовольствия пронзили каждую клеточку его тела, затопили его всего, с головой. Яички поджались, слезы покатились из глаз, ртом он хватал воздух и не мог вдохнуть. Сильными и долгими толчками сперма выплескивалась из пульсирующего члена, вязкие белые капли падали на живот, бедра, постель.

Последняя вспышка наслаждения отозвалась в каждом нерве, и волны оргазма схлынули, оставляя после себя лишь усталость и неудержимую дрожь.

Наконец дыхание успокоилось, но сердце ― нет.

Вот черт!

***

Гарри открыл глаза, когда первые лучи солнца проникли в окна спальни.

У него появился план. План, который позволит избавиться от странных навязчивых снов и вновь стать нормальным.

Гарри мысленно улыбнулся. Наконец-то прекратятся эти идиотские слухи о нем, и все будут относиться к нему, как прежде. По крайней мере, он на это надеялся.

Среди ночи им овладело такое отчаяние, что он уже начал подумывать о том, чтобы обратиться за лечением в Мунго. Он даже прикидывал возможность сбежать из Хогвартса и поселиться где-нибудь в глухомани, лишь бы видения тех демонических бездонных глаз перестали преследовать его. Гарри поразмыслил и над идеей не спать вообще или выкрасть у мадам Помфри зелье Сна без сновидений, но решил, что нет ― от грез наяву это его не спасет.

К счастью, в голову Гарри пришел тот самый план, и, немного успокоившись, он смог наконец заснуть.

Окрыленный новой надеждой, Гарри тихо собрался, стараясь не разбудить Рона и Невилла. Дина с Симусом он побеспокоить не мог ― те перебрались в другую спальню, заявив, что «не желают спать в одном помещении с Поттером, рискуя однажды ночью проснуться с кое-чем твердым в заднице». Так что Гарри спустился вниз и, пробравшись через общую гостиную, направился в западное крыло замка. Он не знал точно, где находится вход в общежитие Рейвенкло, но помнил, что хогвартские умники всегда появлялись именно в этом коридоре.

Он спрятался за углом и замер в ожидании.

Наконец показались первые студенты, идущие на завтрак. Мимо пропорхнула стайка смеющихся девчонок (Гарри удивлялся, почему они всегда хихикают, собираясь больше чем подвое, и решил, что, скорее всего, они смеются над каждым встречным). Компания энергично жестикулирующих парней о чем-то шумно спорила по дороге. Несколько ребят шли, уткнувшись носами в книги.

Ну наконец-то! Приближающаяся к Гарри девушка, как и многие, шла, не отрывая взгляда от журнала, но, в отличие от большинства сокурсников, для чтения она выбрала «Придиру».

Спрятавшийся за углом Гарри старался, чтобы никто его не увидел, потому тихонечко шикнул:

― Псст... Луна!

Та приостановилась и неуверенно огляделась вокруг.

― Я здесь! ― Гарри махнул рукой, привлекая ее внимание.

Луна улыбнулась, как умела только она, и подошла ближе к тому месту, где прятался Гарри. Он схватил ее за плечи и утянул в тень.

― Что ты тут делаешь, Гарри? ― спросила она. ― Сначала я подумала, что это наргл меня зовет, но потом увидела тебя. Ты часто так бросаешься на людей?

― Луна, ― прервал ее размышления Гарри, желая немедленно перейти к делу. ― Я хотел бы попросить тебя об одном одолжении.

― Меня? Ох, Гарри, для меня помочь тебе в удовольствие... Только не проси, чтобы я показала тебе логово морщерогих кизляков. Это действительно неприятное зрелище.

― Нет, речь не об этом, ― Гарри от всей души пожелал себе побольше терпения и понимания. Он повторил свое: ― Нет, ― и попытался облечь в слова то, что ни в какую не желало исторгать его горло: ― Луна... хотел тебя спросить... может, ты согласишься стать моей девушкой?

Огромного удивления и стыдливой улыбки ― типичной реакции любой девушки, которой бы сделали подобное предложение ― Гарри и не ждал. Он не забыл, что Луна ― вовсе не «любая», и типичное в других у нее превращается в нечто совершенно необыкновенное.

Единственной реакции Луны стали чуть приподнятые брови и громкий вздох.

― Да никаких проблем. А я думала, речь пойдет о чем-то важном.

Гарри с минуту раздумывал (такое с ним случалось и прежде), как же устроена голова у этой девчонки. Луна ― единственная во всей школе ― могла привести его в состояние полного недоумения.

Хотя нет, может, и не единственная...

― Так что... Ты согласна, да?

― Ну конечно, ― она жизнерадостно кивнула, и ее сережки-редиски сверкнули отраженным светом. ― Я побуду твоей девушкой сколько нужно, чтобы все оставили тебя в покое.

Гарри потрясенно уставился на нее.

― От-ткуда т-ты знаешь?..

― Это очевидно, ― прервала его Луна. ― Ты бы не попросил меня стать твоей девушкой, если бы не был вынужден.

Гарри почувствовал, что краснеет. Устыдившись, он опустил глаза и виновато улыбнулся. Луна ответила ему понимающей улыбкой, словно набедокурившему трехлетнему ребенку.

Он внимательней всмотрелся в черты ее лица.

Хрупкая, светловолосая, с большими мечтательными голубыми глазами, Луна действительно была очень красивой. На ее губах всегда играла мягкая, деликатная улыбка.

И она была полной противоположностью Снейпу.

«Да, отличный выбор!» ― Гарри удовлетворенно улыбнулся: Луна будет его девушкой, окружающие перестанут считать его геем и извращенцем, и он вернет свою нормальную жизнь. А может, и влюбится в Луну...

Та вдруг нахмурилась, в ее глазах отразилось желание кое-что разузнать. Прижавшись к Гарри, Луна спросила конспиративным шепотом:

― Если я стану твоей девушкой... это что, означает, что мы с тобой должны будем заниматься сексом?

―Нет! ― резко ответил Гарри, и лицо его вспыхнуло жаром.

― О, ну и отлично, ― с облегчением выдохнула Луна. ― А то ты ― совсем не мой тип.


***

Новость, что Гарри Поттер ― Мальчик-Который-Хочет-Снейпа ― нашел себе девушку, вызвала бурные дискуссии среди учеников. Гарри надеялся на такую реакцию и очень радовался ей.

Вторым номером обсуждали то, что его девушка ― самая большая чудачка в школе. Объясняли это тем, что только она способна терпеть бзики Поттера.

Когда Гарри с Луной, держась за руки, шли по коридору, окружающие шептались и показывали на них пальцем. Он не обращал на это внимания. Ну или старался не обращать. Он заранее знал, что будет тяжело, но верил, что позже все утрясется.

Гарри всегда старался поцеловать Луну на глазах у свидетелей. И никогда эти поцелуи не были глубокими, интимными, нет! Но всегда ― целомудренными и быстрыми ― в щечку или в краешек губ. Кожа Луны была теплой и сладкой, а губы на вкус ― как если бы она до этого съела целый мешочек конфет-тоффи из «Сладкого Королевства».

Гермиона, узнав правду, страшно разозлилась, что Гарри «использует» бедную девушку. Не помогли даже объяснения, что Луна знает обо всем, что она без возражений согласилась на их уговор. Гермиона не разговаривала с Гарри до конца дня, заявив, что должна поговорить с Луной и напомнить ей о чувстве собственного достоинства. А вот Рон поддержал Гарри: «Отличный план, дружище». В результате Гермиона разобиделась и на него.

Прогулки с Луной были чем-то средним между посещением экзотического зоопарка и Комнаты Ужасов. На каждой такой прогулке Луна рассказывала ему удивительные истории о необычных жутковатых животных или делилась наистрашнейшими тайнами Министерства Магии, которые ее отец добыл с риском для жизни. И все же, вне этого, Луна оказалась очень хорошей «подружкой». Она позволяла ему все что угодно, никогда не жаловалась, что он уделяет ей слишком мало времени или редко приглашает на свидания; приносила собственноручно сделанные подарки (например, медальон из донышка бутылки, зачарованный показывать опасные для Гарри невидимые существа).

Он понимал, что при всем желании не смог бы сделать выбора лучше. Возникающее временами ощущение, что девушки у него нет вовсе, Гарри вполне устраивало. Правда, несколько раз он подумывал поцеловать Луну по-настоящему, но так и не решился. Луна была красивой, но ее близость не вызывала ни дрожи волнения, ни учащенного сердцебиения. Это сильно беспокоило, но Гарри утешал себя тем, что, возможно, в начале отношений так происходит со всеми, и позже все изменится. По крайней мере, он на это надеялся.

Его жизнь, пусть и медленно, но все же возвращалась в нормальное русло. И лишь один момент ― а точнее, человек ― не давал ему покоя.

Каждый раз, стоило только прикрыть веки, как перед Гарри всплывало видение темных, зловещих глаз из сна. Затем появлялось и лицо. Испуганный, с неистово бьющимся сердцем и горящими щеками, Гарри тут же старался ухватиться за другие ― отвлекающие ― детали, воскресить в сознании иные образы.

Он нередко ловил себя на том, что, забывшись, оглядывается на стол преподавателей, ищет среди них непроницаемое лицо Снейпа, наблюдает, как тот, закутавшись в черную мантию ― будто отгородившись ею от мира, ― одаривает учеников и коллег полным ненависти взглядом. Гарри еще пытался бороться с собой, но чувствовал ― он проигрывает, и с этим уже ничего не поделать. Похоже, любопытство и странная мания, зародившаяся в его сердце, окончательно взяли над ним верх.

Гарри шел по коридору, обнимая Луну за плечи. Всякий раз, стоило ему увидеть хоть кусочек взметнувшейся черной мантии, он чуть ли не подпрыгивал от волнения. Но всегда это оказывался кто-нибудь из студентов, что еще больше выводило Гарри из себя.

Он проклинал и Снейпа, и чертово зелье, и свои сны, но больше ― себя самого.

Если раньше он и смотреть не мог на Снейпа, то сейчас черные профессорские одежды словно притягивали взгляд, стоило темному пятну мелькнуть поблизости.

«Ну же! Прекрати на него таращиться!» ― мысленно давал себе пинка Гарри. Он прикладывал невероятные усилия, чтобы отвернуться прежде, чем Снейп заметит его взгляд. Но успевал далеко не всегда. Не раз их взгляды встречались, и тогда все, что Гарри мог, это краснеть и проклинать свое неразумное сердце, отворачиваться и притворяться, что смотрит в другую сторону. Расстояние не позволяло прочитать выражение глаз Снейпа, но вряд ли бы у Гарри это получилось.

Он хотел одного: чтобы Снейп исчез из его жизни. Ни о чем другом Гарри так не мечтал. Он знал, что с каждым взглядом на Снейпа ненависть к нему приближается к той черте, пересечь которую Гарри боялся больше всего на свете.

По расписанию следующие после понедельника Зелья ― в пятницу. Невилл еще не вернулся из больницы, хотя прошло уже четыре дня.

Гарри чувствовал необъяснимое беспокойство из-за приближающегося Зельеварения. Он всегда боялся этих занятий, но после того, что случилось в последний раз, мысль о грядущем уроке ввергала в такой ужас, что Гарри сомневался, хватит ли ему отваги вообще туда пойти.

Он боялся.

Он боялся Снейпа и того, на что тот способен.

Он боялся себя и своих непонятных реакций.

Страх сковал Гарри, его сердце и грудь, ноги подкашивались, а руки дрожали.

Снова тот же сон. Ну почему он приснился именно этой ночью?! Именно сегодня?!

Гарри до сих пор преследовали видения мокрого упоительного жаркого сна. Уже третий раз ему снился Снейп, и третий раз он кончал с мыслями о нем. Он даже поймал себя на том, что не прочь распробовать на вкус эти плотно сжатые, вечно искривленные в презрительной ухмылке бледные губы.

Наверняка, они совсем не такие, как теплые и сладкие губы Луны...

Злость на себя вспыхнула в Гарри, но с куда меньшим накалом, чем всегда.

— Интересно, что Снейп придумает на этот раз? ― голос Рона пробился сквозь туман поглотивших Гарри размышлений. ― Надеюсь, он не собирается сегодня отыграться на мне.

Заметно побледневший Рон уставился во тьму коридора, из которого должен был появиться Снейп.

Долго ждать не пришлось.

Кто-то стремительно к ним приближался. Шаги — уверенные, широкие, размашистые. Вслушиваясь, Гарри закрыл глаза. Только Снейп ходил так. Его походка была настолько характерной, что Гарри по одному только звуку шагов мог с уверенностью сказать — это не кто иной, как Северус Снейп, профессор Зельеварения и декан Слизерина.

Открыв глаза, Гарри ясно увидел черную мантию. Снейп возник из мрака коридора, словно материализовался из самой тьмы, словно и был самой тьмой, что, сохраняя свою изначальную суть, обрядилась в человеческое тело. Лишь его лицо и кисти рук выделялись во мраке подземелья. Мантия зловеще развевалась за ним, и весь облик Снейпа напоминал ожившие ночные кошмары, где преследователь настигает обессилившую жертву, очарованную мрачной красотой настоящего зла.

Гарри вдруг осознал, что, затаив дыхание, таращится на Снейпа, будто видит его впервые в жизни.

«Что, черт побери, со мной происходит?» — испуганно подумал он, когда профессор приблизился к ожидающим у двери кабинета студентам.

Гарри отвернулся, только бы не смотреть на Снейпа. Тот, не произнеся ни слова, открыл кабинет и встал у двери, пропуская студентов. Гарри, глядя под ноги, постарался побыстрее прошмыгнуть мимо Снейпа. Но когда поравнялся с ним, запах травяных ингредиентов, показавшийся необыкновенно сильным, смешанный с ароматом мужского тела, ударил в нос, и у Гарри помутилось в голове. Он покачнулся и едва не ударился головой о дверь.

Покрасневший как рак Гарри под насмешки слизеринцев поспешил занять свое место. Не оглядываясь по сторонам, он принялся доставать из сумки учебники и остальные принадлежности, мысленно проклиная себя и свое разыгравшееся воображение.

Можно было только радоваться тому, что Снейп никак не прокомментировал его оплошность

***

— Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, когда они очищали плоды Полидермуса с целью получить его цедру — одно из составляющих Зелья Растяжения, которое они должны были варить на сегодняшнем занятии.

— Ну конечно же я в порядке, — поспешно заверил Гарри, отрезая вместе со шкуркой немалый кусок мякоти плода.

— Ты не слишком хорошо выглядишь, — Гермиона смотрела на него с обеспокоенным видом.

— По-правде, ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить, — добавил Рон, наблюдая за тем, как от плода в руках Гарри постепенно остается лишь косточка.

— Со мной все хорошо! — рыкнул Гарри, чувствуя, что еще секунда, и он взорвется. Руки тряслись, а сердце стучало даже в горле.

Причиной волнения был Снейп.

Стоило поднять взгляд, чтобы убедиться: Снейп смотрит на него. А значит, что-то планирует. Подозрения страшно нервировали Гарри. Пусть пока Снейп ничего не предпринял, но понятно ведь: тот лишь ждет удобного случая, чтобы вновь публично унизить его.

— Ой! — вскрикнул Гарри, выпуская из руки нож, и потянул порезанный палец в рот.

— Гарри, покажи немедленно! — Гермиона схватила его за руку. Из глубокого пореза тут же потекла кровь. — О чем ты все время думаешь, что даже нож не в состоянии удержать? — Гарри почувствовал, что краснеет. — Надо остановить кровь. Если ты испортишь ингредиенты, то Снейп к тебе точно прицепится!

Гарри скривился от боли. Место пореза ныло, щипало и жгло. Но к Снейпу — Гарри решил — он ни за что не подойдет, не станет отпрашиваться с занятия в Больничное крыло. К тому же, его пугала мысль, что профессор захочет осмотреть его руку сам.

— Что здесь происходит? — холодный стальной голос Снейпа Гарри услышал в тот самый миг, когда на него упала мрачная тень.

Гарри застыл на месте, его сердце наполнилось необъяснимым страхом.

— Гарри поранил руку, сэр, — начала объяснять Гермиона вместо Гарри, буквально потерявшего дар речи. — Может быть, вы разрешите...

— Поттер! — резко прервал ее профессор. — Как всегда не смогли удержаться, чтобы не привлечь к себе внимание.

Слова Снейпа дошли до Гарри не меньше чем через минуту — когда смогли пробиться сквозь шум в ушах, безудержный стук сердца и тьму ужаса, заполонившего разум. Гарри хотел что-то ответить, но не смог — казалось, что язык приклеился к нёбу. Прямо перед собой он видел нескончаемый ряд маленьких пуговиц, мантию, мягкими складками спускающуюся с плеча, и — о боже! — бледную ладонь с длинными пальцами, протянутую к нему.

— Дайте руку, Поттер, — властный голос Снейпа едва не заставил Гарри пискнуть.

Краем глаза он заметил волшебную палочку, появившуюся в другой руке профессора. У Гарри не хватило сил ни на одно движение. Он так и стоял, с ужасом глядя на приближающуюся к нему ладонь Снейпа.

Пряный запах окутал его, голова закружилась. До конца не сознавая, что делает, Гарри поднял пораненную руку, и взгляд его тоже заскользил вверх, пока не наткнулся на другой — обжигающий, темный, бездонный. Увидеть такой же во сне — всегда означало впасть в безумие. Дрожащей рукой Гарри коснулся холодной ладони Снейпа.

То, что произошло дальше, ошеломило его.

Член дернулся.

Неожиданный и болезненный спазм в паху заставил Гарри побледнеть. Теперь он полностью осознал то положение, в котором оказался, ту угрозу, от которой был не в состоянии защититься. У него появилось ощущение, будто он летит в пропасть обреченного понимания, и уже ничто его не спасет.

Безграничное изумление, что испытывал сейчас Гарри, отразилось в его широко распахнутых глазах.

По лицу Снейпа словно пробежала тень, а между бровей появилась морщинка.

«Он знает!» — запаниковал Гарри, опуская взгляд, внезапным рывком высвобождая руку, хватая нож и следующий плод для очистки.

— Н-ничего т-такого со мной не с-случ-чилось... — забормотал он, чувствуя, что умрет тут же на месте от стыда и ужаса. На последнем слове его голос заметно дрогнул, и Гермиона испуганно уставилась на него.

— Раз так, не дурите мне голову, Поттер!

Снейп развернулся и отошел, а Гарри почувствовал подступающие к глазам слезы.

«Со мной все кончено! И сам я — конченый человек» — ему казалось, он рассыпается на мельчайшие осколки, превращается в пыль.


***


«Черт! Да во что же я вляпался?!» — Гарри вычищал уже седьмой за этот день чулан.

Он устал, вспотел и вывозился в грязи. Филч, получивший прекрасную возможность поиздеваться над самим Поттером, отомстил по полной.

Гарри решил убрать чуланы за два дня. В субботу — в нижней части замка, а в воскресенье — в верхней. Сейчас ему оставалось вычистить только два чулана в подземельях. Захлопнув дверь седьмой кладовки, Гарри побрел на поиски следующей.

В подземельях было прохладно, но Гарри, разгоряченному физической работой, казалось, что он сейчас сварится.

«Ну почему моя жизнь должна быть такой поганой?» — думал он, понуро рассматривая пыль и паутину в небольшом захламленном помещения. Гарри поставил ведро на пол и тяжело вздохнул.

Все, это все вина Снейпа! Если бы не он и его проклятое зелье, сейчас бы Гарри проводил по-настоящему приятный вечер с Джинни, а не выгребал горы мусора.

Со злостью он принялся выметать грязь и пыль, покрывающие пол, собирать метлой паутину со стен и потолка.

И вовсе меня не возбуждает этот вредный, мерзкий, сальный ублюдок! Нет в нем ничего привлекательного! Ни грамма сексуальности в нем нет!

В памяти вновь всплыл образ злых черных глаз и то жгучее ощущение, когда холодные пальцы коснулись руки. По телу Гарри прошла волна неконтролируемой дрожи.

Это ничего не значит! Совершенно ничего! Он не может стоять здесь и возбуждаться, думая о Снейпе. Это абсолютно невозможно!

Из-за случившегося вчера на Зельях Гарри впал в такое отчаяние, что едва не вырвал у себя все волосы. Он окончательно осознал, что с ним происходит, стоит ему завидеть Снейпа или всего лишь подумать о нем.

К тому же Гарри хорошо помнил тот случай, когда после уроков случайно наткнулся на Снейпа в коридоре и от неожиданности выронил сумку из рук.

Это была случайность! Ну конечно же — он не стал бы разбрасываться вещами только для того, чтобы почувствовать касание края мантии Снейпа или вдохнуть его запах! И пусть в тот момент его член дернулся, сам он едва не взвыл от ужаса. Хотя, конечно, реакция распаленного тела наводила на неприятные размышления.

Нет! Он не станет думать об этом, не сейчас, когда сердце бьется все сильней и отчаянней!

В ушах зашумело, голова закружилась, тепло разлилось по всему телу. Пытаясь унять растущий внутри жар, Гарри прижался лбом к холодному камню, кулаком долбя по стене и повторяя, как мантру:

— Я — бестолковый, ненормальный, проклятый урод! Я — бестолковый...

— Первый раз слышу от вас нечто разумное, Поттер.

Холодный голос Снейпа прошил тело насквозь, как молния. Гарри застыл на месте, а его лицо исказилось от ужаса.

Нет! Только не это!



* «Addicted» — by Kelly Clarkson

@темы: переводы, slash, Harry Potter, Desiderium Intimum